МЕЗДРИНА НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА

ТЕНЕВЫЕ ПРАКТИКИ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ

Специальность 22.00.03 - экономическая социология и демография

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук

Тюмень - 2005

Работа выполнена на кафедре экономической социологии ГОУ ВПО «Тюменский государственный университет»

Научный руководитель:

Официальные оппоненты:

 

доктор социологических наук,

доцент

Ромашкина Гульнара Фатыховна

доктор экономических наук,

профессор

Рязанцев Игорь Павлович

кандидат социологических наук,

доцент

Грошева Ирина Александровна

 

Ведущая организация:

 

ГОУ ВПО «Уральский государственный университет путей сообщения»

Защита состоится 17 марта 2005 г. в 9 часов на заседании диссертационного совета Д 212.274.05 при ГОУ ВПО «Тюменский государственный университет» по адресу: 625003, г. Тюмень, ул. Ленина, 16,ауд. 113.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Тюменского госу­дарственного университета

Автореферат разослан «14» февраля 2005 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат философских наук, доцент

 

Л. П. Гербер

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Ещё совсем недавно такое явле­ние, как теневая экономика, было темой для закрытых обсуждений в кругу специалистов. В настоящее время термины и понятия "теневая экономи­ка" и "неформальная экономика", "теневые практики хозяйствования" и другие, близкие к ним по смыслу, укоренены в различных категориальных рядах и концептах экономико-социологической и экономико-правовой мысли.

Окрепло и понимание того, что речь идёт не просто о неучтенной час­ти экономического продукта, а о более широком и серьезном явлении, в значительной степени определяющем современное российское хозяйство.

При изучении теневой экономики из поля зрения исследователей ино­гда "выпадают" социальные процессы, сопровождающие её. Между тем их роль как "структурного контекста", "социального окружения" весьма ве­лика: они и порождают теневые практики хозяйствования, и сами высту­пают следствием теневых отношений. Это происходит потому, что люди в функции социальных акторов продолжают входить в привычные для них, с одной стороны, "легальные" социальные группы и организации, а с другой стороны, включаясь в теневую экономику, создают новые "нелегальные" социальные образования, формируют социальную базу "тени".

"Теневая экономика" в целом и "теневые практики хозяйствования" как ее важнейшие элементы в концептуальном плане могут быть представ­лены как реальные результаты действий, совершаемых "в обход" тех или иных формализованных институтов народного хозяйства: регистрации, от­четности, лицензирования, налогообложения и т. д. Их игнорирование не означает, что теневая экономика пребывает во внеинституциональной сре­де. Как правило, происходит селективное игнорирование формализован­ных институтов, которое и задаёт определённую сегментированность тене­вой экономики и различных теневых практик хозяйствования. Выявление тех или иных областей нарушаемых экономических и социальных норм для российского общества сегодня более чем актуально.

Состояние научных исследований и степень разработанности те­мы.

3

Несмотря на то, что проблемы теневой экономики оказались в центре внимания обществоведов только с 1970-х гг., это явление возникло гораздо раньше. Теневая деятельность за рамками "общественного договора" (Ж.-Ж. Руссо) появилась практически одновременно с возникновением самых первых форм общественного контроля над человеком. Изучение собствен­но теневой экономики стало развиваться лишь в ХХ в. под влиянием ин-ституционализма, представители которого обращали особое внимание на социальные аспекты реальной экономики - Ч.Барнард, Т.Веблен, Дж. Коммонс, Д.Норт. Предпосылки для исследования теневых практик со­держатся в работах Р.Бромлея, М. Грановеттера, Г. Гроссмана, П. Гутмана, А. Каценелинбойгена, Д. Мида, Э. Мингиони, К. Морриссона, К. Поланьи, А. Портеса, Р. Роуза, Э. де Сото, В. Танзи, Л. Уэбстера, Э. Файге, П. Фид-лера, К. Харта и других.

Исследования по неформальной экономике проводились учеными во многих развитых странах Запада, анализ работ которых проведён российскими учёными Е. Брагиной, В.О. Любимовой, М. И. Николаевой, А. Ю. Шевяковым и другими. При определении объекта анализа исследователи неформальной экономики делали акцент на незаконности экономической деятельности, а то, что конкретно изучали, они называли: "подпольной экономикой" (underground economy), "нерегулярной экономикой " (irregular economy), "теневой экономикой " (shadow economy) - терминами, отличающимися от понятия "неформальная экономика".

С социологической точки зрения концепцию для изучения феномена представил Р. Мертон в рамках развиваемой им теории структурного контекста, явных и латентных функций. Именно в теневой экономике весьма эффективно работает "основная теорема Мертона", которая гла­сит, что любая попытка уничтожить существующую социальную структу­ру без создания адекватной альтернативной структуры для выполнения функций, ранее выполнявшихся уничтоженной организацией, обречена на провал.¹ Модель экономического действия состоит из формальной (норма­тивной, административно-организационной) и неформальной (реально действующей, «органической») функциональных систем, которые в тер­минах Мертона приобретают живые черты теоретического анализа при ис-

¹ См.: Merton R. K. Social Theory and Social Structure. - New York: Free Press. 1968. Р. 127.

4

следовании деятельности формальных и неформальных элит, теневых эко­номических механизмов, феноменов коррупции и/или организованного на­силия.

В работах Р.Бёрта, У.Пауэлла, Д.Старка и др. современное хозяйство представляется как совокупность социальных сетей — устойчивых связей между индивидами и институтами. Экономические отношения, таким обра­зом, тесно переплетаются с социальными. В работах М. Грановеттера сетевые связи между индивидами и фирмами представляются как множественные, многозначные, подвергаемые хозяйственными агентами различным интерпре­тациям и оценкам. Под институтами здесь понимаются не абстрактные нор­мы и ценности, а формальные и неформальные правила. Последние регули­руют практики повседневной деятельности и поддерживаются этими практика­ми. Теневые процессы как в экономических, так и в неэкономических сфе­рах общества, их причины, особенности развития, их фундаментальная сущность в современной России представлены в публикациях С.Ю. Бар­суковой, С. Глинкиной, Т. И. Заславской, Р. Капелюшникова, Т. Коряги-ной, В.В. Радаева, Р.В. Рывкиной, Т. Шанина и других. Ю.В. Латов - один из научных руководителей нашего общего проекта. Его идеи и теоретиче­ские концепции также легли в основу эмпирического сравнительного ис­следования, проведенного нами. Поэтому степень разработанности темы диссертации определялась, благодаря и его фундаментальным работам в области теневых и неформальных социально-экономических практик. Ре­шая вопросы, связанные с методологией анализа данных проведенного со­циологического исследования, диссертант опирался на работы Г. Г. Тата-ровой, Ю.Н. Толстовой, В.А. Ядова.

Необходимо отметить, что сама тема теневых практик в экономиче­ской социологии начала рассматриваться совсем недавно, и большинство работ по данной теме посвящены проблеме определения теневых практик и измерения их масштабов. Несмотря на обилие публикаций, на наш взгляд, наблюдается всё же недостаточная изученность социально-экономических детерминант теневых практик хозяйствования. Ощущает­ся определенный дефицит конкретных социологических исследований, ко­торые раскрывали бы влияние различных факторов на распространение теневых практик, этому и посвящена данная диссертация.

5

Постановка проблемы. Основной проблемой диссертационного ис­следования стало фундаментальное противоречие между имеющимися на­личными теневыми практиками на неформальных российских рынках и их формальными «обрамлениями». Операционализация основной проблемы исследования заключается в выявлении и количественном измерении при­знаков теневых практик на неформальных рынках, в изучении взаимосвя­зей и корреляций между признаками различных форм и частот теневых практик хозяйствования, измерении мотивации вовлеченности в теневые практики представителей различных социальных групп, изучении социо-структурных характеристик общества и межрегиональных различий как действия структурных контекстов (в терминах Р. Мертона) на участников неформальной экономики.

Объект исследования - теневые практики хозяйствования.

Предмет исследования - особенности теневых практик хозяйствова­ния в регионе.

Цель исследования - выявление сущности социально-экономических основ существования, закономерности и тенденции развития теневых практик в российских регионах.

Достижение цели предполагает последовательное решение следую­щих задач исследования:

1.  Анализ институциональных аспектов неформальной экономической
деятельности в России.

2.                 Уточнение сущности и обоснование классификации теневых практик
хозяйствования.

3.                 Изучение теневых практик хозяйствования, выявление мотивов и ос­
новных функций предпринимательского поведения в условиях неформаль­
ных рынков.

4.                 Выявление способов и форм оценки и противодействия теневым
практикам, фиксация связей между вовлеченностью граждан в теневые
практики и ключевыми структурными характеристиками социального кон­
текста, которые эти связи обусловливают.

5.                 Проведение сравнительного анализа распространения теневых прак­
тик в различных регионах России.

Теоретико-методологической основой исследования послужили произведения классиков и современных авторов социологии и экономики. В части обоснования концептуальных подходов автор руководствовался положениями теории действия, теории рынков, неоиституциональной тео­рии контрактных отношений, теории социологического функционализма, сетевого анализа. В части изучения теневых практик хозяйствования - эко­номическими и социологическими концепциями неформальной экономи­ки, теневых рынков, теорий мотивации и обмена.

Эмпирической базой исследования выступили результаты проведен­ных автором анкетирования и интервьюирования как самостоятельно, так и в составе исследовательской группы в рамках инициативной программы «Неформальная экономика», выполненной в 2003-2004 гг. сотрудниками кафедры экономической социологии Тюменского государственного уни­верситета с объёмом выборки 2410 человек по Тюменской области. При­влекались данные социологических опросов, проведенных по сопостави­мой методике в рамках общей программы совместно с сотрудниками Ин­ститута социологии РАН и ГУ-ВШЭ в 2004 году в Туле и Ставрополе, с объёмом выборки соответственно 572 и 597 человек.

При обработке полученных результатов был применен дисперсион­ный, кластерный, факторный анализ с использованием пакета SPSS-12.0.2. Ошибка выборки по одному признаку не превышает 1,5%.

Научная новизна диссертационного исследования:

1. Уточнено содержание понятия «теневые практики» на неформаль­
ных рынках и сопряженных с ним категорий в контексте неоинституцио­
нальной социолого-экономической теории.

2.        Выявлена совокупность признаков, на основе которых предложена
типология детерминант появления теневых практик, концептуализированы
и операционализированы условия их существования. Построены теорети­
ческие модели возникновения и проявления теневых практик в контексте
теории контрактных отношений с учетом анализа типа контракта и его
фундаментальной функции. Под последней понимаются акты субъектив­
ного взаимного оценивания и признания сторон, заключающихся в том,
что чисто экономические отношения как безличные связи превращаются в
личные, субъективно значимые контакты.

7

3.        Выделены и структурированы факторы, влияющие на формирова­
ние и укоренение теневых практик хозяйствования в процессе их станов­
ления и развития в России и в регионе (Тюменская область). Выявлены
сущность, структура, функции теневых практик и этапы их становления
как различных моделей контрактных отношений.

4.        Выделены социальные типы людей, более активно участвующих в
теневых практиках. Рассмотрено распространение теневых схем социаль­
ных действий в трёх регионах России, проведён сравнительный анализ.
Раскрыты теневые практики бюрократического и предпринимательского
типа на основе общих для них параметров в модели контрактных отноше­
ний.

5.        Систематизированы и классифицированы полученные эмпириче­
ские данные на основе творческого применения статистической методоло­
гии при анализе анкетных данных на основе критериев хи-квадрат Пирсо­
на, стандартизованных остатков в перекрестных таблицах, дисперсионно­
го, факторного и кластерного анализа.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что российская неформальная экономика рассмотрена в контексте социального контракта, легитимность которого проявляется в отражении отечественной модели государственного управления, трансформации обоснования в мас­совом сознании типов хозяйственных отношений и предпринимательского поведения на неформальных рынках.

Практическая значимость состоит в возможности использования эмпирических данных:

1)  при разработке региональных управленческих решений на основе
учета и оценки направленности динамических процессов, диагностируе­
мых в представленной работе;

3) для формирования общественного мнения в области противодейст­вия теневым практикам и сужения социальной базы теневых практик;

2)  для прогнозирования  социальных процессов,  сопровождающих
трансформационный  процесс  в регионе  на  основе  анализа  факторов,
влияющих на типичные модели теневого поведения на неформальных
рынках;

8

3) при разработке учебных курсов «Социология», «Экономическая социология», «Исследование систем управления», «Математические мето­ды и модели в социологии».

Основные положения, выносимые на защиту.

1.  Особенности российского способа реформирования экономики, ко­
гда реформы проводились «сверху», не подкрепленные массово осозна­
ваемой социальной направленностью этих реформ в сочетании с традици­
онным для России, с одной стороны, патернализмом по отношению к госу­
дарству, а с другой стороны, пренебрежением к личности со стороны вла­
сти, привели к расширению социальной базы теневых практик на нефор­
мальных рынках.

Эмпирические исследования показали, что, с одной стороны, гражда­не продолжают полагаться на государство, на практике придерживаться взглядов, которые принято называть «патернализм» во взаимоотношениях между государством и гражданином, и, с другой стороны, нарастает про­пасть между интересами государства и понимаемыми лично каждым граж­данином собственными интересами. Люди осознают, что для российского государства человек и личность продолжают оставаться ценностью второ­го рода, и принимают эту второсортность. Это все, вместе с ментально-стью, традициями и последствиями советского образа жизни и есть пита­тельная среда теневых отношений в России. По различным критериям рес­понденты отмечали, что доля тех, кто вовлечен в такие отношения, колеб­лется от 80 - 90% (если брать пассивное и активное участие на «розовых», «серых», «черных» рынках); до 20 - 30% (если брать только активное уча­стие в теневых практиках).

2. Нет предпосылок для заключения, что социальной базой «тени» яв­
ляются маргиналы и низшие слои. Расширение социальной базы тени про­
является, во-первых, в том, что доход, образование и социальное положе­
ние граждан прямо коррелируют с частотой активного участия в нефор­
мальных практиках, во-вторых, в том, что граждане рассматривают тене­
вые практики как обыденную реальность и ожидают расширение таких
проявлений в своей жизни. Доказательством этого служит существенный
разрыв между ожиданием теневых практик и реальной частотой их прояв-

ления по всем типам деятельности на неформальных рынках для всех ре­гионов.

3.  Российская неформальная экономика в основном принимает форму
ненасильственных действий или действий, направленных в обход фор­
мальных норм и правил. Неформальные практики в России в большей сте­
пени имеют целью уклонение от бремени административных инструкций и
обложения высокими налогами. Неформальные практики неэластичны по
собственно ставкам налогов, здесь имеет место воздействие гораздо более
сложного механизма. Производство товаров попадает в «тень» также в ос­
новном по причине пренебрежения нормами лицензионного и авторского
права, что имеет причины как чисто экономического, так и администра­
тивного характера - дороговизна лицензий и патентов, неразработанность
патентных норм и пр. При этом широкие массы оправдывают эти действия
в той части, где затрагиваются интересы государства, и осуждают действия
против личности.

Неформальные практики также включают в себя не фиксируемые в отчетности и договорах или совершаемые в обход закона хозяйственные отношения между людьми, фирмами и государственными институтами. В эти отношения вовлечены достаточно широкие социальные слои.

4.  В российских регионах распространены типичные для обществ с
низким уровнем развития экономических отношений модели поведения,
когда практики, направленные на прямое получение личной выгоды, осу­
ждаются, но это осуждение не связано с их незаконностью. При этом в ре­
гиональном аспекте распространение неформальных рынков обратно кор­
релирует с ВРП, в социальном аспекте - прямо коррелирует с положением
людей на социальной лестнице. Теневые практики на незаконных рынках
распространены значительно меньше. Эти практики отличает относитель­
ная узость их социальной базы и высокий резонанс в обществе. Это озна­
чает, что их распространение гораздо меньше, чем для всех других видов
теневой деятельности, и меньше, чем ожидания населения по отношению к
этим видам. Но такие практики распространены гораздо шире, чем в Рос­
сии в дореформенный период или в странах с развитой рыночной эконо­
микой.

10

5. В статистически значимых проявлениях теневых практик на нефор­
мальных рынках заметны сильные межрегиональные различия, которые
связаны, во-первых, с сильной межрегиональной дифференциацией в до­
ходах населения, во-вторых, с существенными различиями в укладах жиз­
ни. Одновременное сосуществование и восточного, и западного уклада
наиболее ярко проявляется в Тюменской области - регионе, самом восточ­
ном по расположению среди рассматриваемых, самом богатом с точки
зрения доходов населения и самом западном с точки зрения развитости
рыночных отношений.

Сравнительный анализ данных, полученных в Тюменской области, Туле и Ставрополе показал, что именно в Тюмени наиболее заметно выделение предпринимательского типа поведения, реально отличающегося по своим характеристикам от остальных социальных слоев и имеющего специфические российские черты. Во-первых, заметно формирование сети деловых интересов, которая достаточно замкнута по своим характеристи­кам, в ней осознается значимость неформальных договоренностей и норм, барьеры между этой сетью и обществом возрастают. Во-вторых, государ­ство формально выведено из этой сети на практике, что приводит к оправ­данию неформальных теневых действий: коррупции, уклонению от нало­гов и т.д. В-третьих, предпринимательство уже не противостоит так сильно общественному мнению, как это было раньше, хотя и действует в своих интересах, часто не считаясь с этим мнением. Оправданием таких действий с точки зрения легитимности правил представители бизнеса и бюрократии считают достаточно отчуждённое отношение государства к свободному предпринимательству в большинстве форм его проявления.

6.  Неформальный контракт,  как особая социальная норма, несет
функции субъективного взаимного оценивания наличных ресурсов контр­
агентов по сделке и признания сторон, при этом чисто экономические от­
ношения, как безличные связи, превращаются в личные, субъективно зна­
чимые контакты. Формальный контракт еще не легимитизирован как со­
циальная норма и не получает ценностного обоснования, поскольку ува­
жение формальных норм в обществе чрезвычайно низко. На статически
значимых уровнях выявлено, что предприниматели и чиновники предпо­
читают неформальные отношения формальным.  По всем показателям,

11

идентифицирующим теневую деятельность у населения в целом, это - ее осознание, оправдание и мотивация - заметно значительное превышение уровня ожиданий над реальностью, уровня оправдания над осуждением.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась на научных семинарах кафедр социологии и социального управления, экономической социологии ТюмГУ, Всероссийском научном семинаре «Вузовская наука: теоретико-методологические проблемы подготовки специалистов в области экономи­ки, менеджмента и права» (г. Тюмень, ТюмГНГУ, 2003 год), на региональ­ной межвузовской научно-методической конференции «Роль информаци­онных технологий в обучении: проблемы, перспективы, решения» (г. Тю­мень, ТюмГНГУ, 2003 год), на Всероссийской научной конференции «XXI век: новые горизонты гуманитарных наук» (г. Самара, СамГУ, 2004 год).

Основные положения диссертации отражены в публикациях автора. По материалам диссертации опубликованы четыре печатные работы, в том числе монография (в соавторстве).

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, списка литературы и четырех приложений. Работа включает рисунки, таблицы, библиографический список использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, характеризуется со­стояние научных исследований и степень разработанности данной темы в социологической, экономической литературе, формулируются проблема, цель, задачи, объект и предмет исследования, представляется эмпириче­ская база диссертационной работы, ее практическая значимость, раскрыва­ется новизна и положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Сущность и основы теневых практик хозяйство­вания в России» диссертант рассматривает теоретические и методологи­ческие проблемы социологического исследования явления теневых прак­тик, анализирует эволюцию понятия «теневая практика» и проводит его операционализацию, изучает особенности теневых практик в условиях со­циальных трансформаций.

Развиваемая в диссертационном исследовании концепция современ­ных теневых практик базируется на неоинституциональной теории кон­трактных отношений, в этом смысле составляет некоторый фрагмент на-

12

учной дисциплины экономической социологии. Основными предпосылка­ми обоснования авторского подхода являются: методологический индиви­дуализм, берущий свое начало в методологии М. Вебера; концепция обме­на, проявляющегося в различных типах систем социального действия, а также при заключении и реализации контрактов; теория социологического функционализма, которая берет своё начало от идей Р. Мертона и Т. Пар-сонса и развивается в неоинституциональных экономических теориях; идеи деловой сети.

В рамках неоклассической теории основной единицей анализа явля­ется индивид, что отражает специфику рациональности, феномена редко­сти (ограниченности) ресурсов, экономического выбора, альтернативных издержек, равновесия. Единицей анализа в институциональном варианте теории оказывается институт, трансакция, являющаяся «мельчайшей единицей деятельности».

Традиционный институционализм определяет институт в виде трех элементов, взаимодополняющих друг друга: правил, стандартов поведе­ния и стереотипов мышления. Неоинституционализм определяет инсти­тут как ограничения, созданные человеком, которые структурируют по­литическое, экономическое и социальное взаимодействие как "правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение и нормы поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми", а также как "формальные правила, неформальные ограничения и способы обеспе­чения действенности ограничений.

Научная проблема заключается в том, что было выявлено противо­речие: мы исследуем поведение индивида, но действует и принимает ре­шения он в качестве участника коллективного выбора. Это противоречие может быть разрешено на основании исследования процедур согласования частных и коллективных интересов. Механизмы согласования связаны с разработкой общей базы согласия между индивидуальным и коллективным выборами; поиском критерия общего и различного в моделях рыночного и группового типов поведения; определением отличающихся типов ценно­стей и особых интересов людей, воплощаемых в моделях рыночного и группового поведения; определением отличающихся условий, в которых люди, встроенные в эти модели, исповедуют свои различные убеждения.

13

Эти положения теоретически связаны с концепцией обмена как социально­го и политического выбора, так и с концепцией действия контрактов.

В советское время теневая экономика представляла собой такие виды хозяйственной деятельности, которые осуществлялись вне прямого кон­троля и санкции со стороны официальных органов управления. Теневая экономика выполняла в советской хозяйственной системе важные функ­ции, из которых главными были две. Первая - экономическая, состоявшая в компенсации дефектов работы официальной советской экономики. Вто­рая - социальная, состоявшая в обеспечении социальной ниши для пред­приимчивых людей, которые не могли реализовать себя в официальных структурах.

В современной России функции и роль теневой экономики претерпе­ли существенные изменения. Особенности способа, который выбрала Рос­сия для рыночных трансформаций - преобразований, проводимых «свер­ху», определили и особенности российской постсоветской теневой эконо­мики. Наиболее распространенный путь включения субъектов в нефор­мальную деятельность - это обретение ими определенного официального статуса, дающего право распоряжения благами и обеспечивающего выте­кающие отсюда возможности неформальной деятельности.

Другой особенностью теневых практик является функция социально-экономического выживания с их помощью. Для России эту функцию мож­но считать центральной, так как жизнь огромного большинства людей не­возможно понять, если не принимать во внимание их деятельность в не­формальной экономике.

Социальные практики рассматриваются автором как устойчивые системы взаимосвязанного и взаимно ориентированного действия акторов в экономической, политической, культурной сферах общества. «Формаль­ные» социальные практики действующих акторов характеризуются право­вым и/или административным характером их направленности, «нефор­мальные» социальные практики - неправовым и/или «неадминистратив­ным».

Исходное определение неформальной экономики - это совокупность хозяйственных отношений, не отражаемых в официальной отчетности и формальных контрактах. Понятие структур неформальной экономики как

14

абстрактных позиций заменяется здесь понятием «полей» — локальных по­рядков или арен взаимодействия акторов, в которых создаются и воспроизво­дятся неформальные экономические институты. Взаимодействию предпосланы некие правила и способы распределения ресурсов - собственно теневые прак­тики хозяйствования.

Следуя за В.В. Радаевым, выделим три принципиально разных под­хода к интересующему нас предмету. Первый подход определяет нефор­мальную экономику как совокупность форм хозяйства или секторов эко­номики, противостоящих государству и формализованным сегментам рын­ка. Второй подход трактует неформальную экономику как совокупность отношений, существующих во всех без исключения секторах экономики. В рамках третьего подхода неформальная экономика предстает как опре­деленная логика действий экономических агентов, как некий идеальный тип (в веберовском смысле), с которым сопоставляются исследуемые эко­номические реалии.

Сегодня утверждается, что новые законы и нормы нередко остаются на бумаге, реальные же теневые практики развиваются так, как если бы этих норм не было. Фиксируется растущая роль теневых правил и норм в экономике, политике и других сферах общественной жизни. Отмечается, что доминирование неформальных отношений над формальными регуля­торами - главная черта, отличающая Россию от стран Центральной и Вос­точной Европы. Неформальные модели взаимодействия и теневые прак­тики оказались важнейшим адаптационным ресурсом, позволяющим смягчить стартовые издержки переходного кризиса и с меньшими потеря­ми приспосабливаться к новым, изменившимся условиям. Именно они по­могли амортизировать многочисленные шоки, сопровождающие процесс трансформации.

Авторское прикладное исследование предполагало использование социологических техник, анализа реального поведения, ориентированного на контракты. Как показало социологическое исследование, деловая сеть в данном случае выступает целостной системой целеполагания и целеосуще-ствления, функционирующей по законам малой группы на принципах стратегического выбора, ориентирующая всех ее членов на осуществление

15

неформальных и нелегальных сделок, влияющих на «свою долю» изъятия дохода согласно статусу каждого члена сети.

Деловая сеть гибка и прочна, и как реальный феномен она являет со­бой некую структурную сложность, обеспечивающую взаимодействия ее членов, и достаточно эффективное прибыльное поведение; ее элементы ав­тономны и многофункциональны и в то же время действуют по единым правилам игры, что позволяет извлекать ренту и прибыль из хаотично ор­ганизованной внешней среды, исходя из различных статусных уровней ее членов и самой деловой сети. Чем выше статус сети, тем выше доходы ее членов.

Во второй главе «Эмпирический анализ теневых практик хозяй­ствования» автор представил анализ и структуру теневых практик.

Исследования, на которых основывается дальнейшее изложение, проводились в 2000 - 2004 гг. в составе исследовательской группы по про­грамме «Неформальная экономика» под руководством проф. В.А. Давы-денко и проф. Г.Ф. Ромашкиной. Эмпирическая часть программы включает в себя проведение массового опроса в Тюмени и Тюменской области по репрезентативной выборке (объем выборки 2410 чел. - 2004 г.). Также на условиях взаимного обмена нам были переданы данные по массовым оп­росам, проведенным в Туле, Ставрополе, руководитель - Ю.В. Латов (ИС РАН - 2004 г.).

Результаты исследования анализировались с применением пакета SPSS 12.0.2. Основные методы, применяемые в исследовании: контент-анализ документов, частотный анализ, проверка значимости гипотез на ос­нове критерия хи-квадрат, критерии Пирсона и Спирмена, анализ стандар­тизованных остатков в перекрестных таблицах, дисперсионный, фактор­ный и кластерный анализ.

Итак, неформальные структуры раскрываются в неформальных опе­рациях, а именно: в легальной, полулегальной и нелегальной сфере, обна­руживая внутренние потенциалы, тенденции, предрасположенности в про­цессе функционирования. На основе групп вопросов, задаваемых в форме оценки ожидания, доверия и практических проявлений неформальных от­ношений и теневых практик, по шкале от 1 до 5 строились эмпирические индексы, оценивающие показатель от «0» - минимальный уровень ожида-

16

ний, доверия и согласия с высказыванием до «100» - максимальный уро­вень на основе линейного преобразования средних. По эмпирическим по­казателям, отражающим теневые практики в легальной неофициальной экономике, наблюдается одобрение населения по отношении к этим прак­тикам.

В сфере нарушения прав в легальной экономике (обман, обсчет, тор­говля нелицензированной продукцией и пр.), замечено, что ожидания рас­пространенности теневых действий существенно превышают наблюдае­мые теневые практики. При этом в Тюмени и Туле частоты, ожидания и одобрение теневых практик существенно выше, чем в Ставрополе. Люди объясняют свои действия разумно, и для нас важно выявить эти разумные объяснения, интерпретацию теневой активности на уровне массового соз­нания в той мере, в какой вообще позволяют что-либо реально выявить эмпирические методы. Можно говорить о существенном разрыве между показателями частоты теневых практик и ожиданиями населения.

В Тюмени наблюдается более высокий порог осуждения полуправо­вых практик в неформальном секторе экономики (без подношений и по­дарков). Это сопровождается тем, что частота таких практик в Тюмени выше, чем в других регионах, но весьма незначительна. Индекс ожиданий во всех регионах существенно превышает индекс частоты полуправовых практик в неформальном секторе экономики (рис. 1, рис. 2).

Рис. 1 Индексы для легальной (неофициальной) экономики.

17

Рис. 2 Индексы для полуправовой экономики.

Примечание. Индекс изменяется от 0 до 100. «0» соответствует минимальному уровню ожидания, одобрения, доверия.

Интересно то, что наибольший разрыв между ожиданиями и практи­ками наблюдается в Туле. В Тюмени население в среднем склоняется к осуждению обмана, а в Ставрополе обман оказывается допустим в боль­шей степени.

Распространенной частью полуправовой экономики остается теневой обмен подарками, подношениями и взятками. Причем характер обмена на­прямую связан с двумя аспектами. Во-первых, ментальностью жителей ре­гиона, обычаями, традициями и верованиями и, во-вторых, с уровнем развития в регионе рыночных отношений (табл.1).

На примере сравнения этих трех различных по своим характеристи­кам регионов, мы можем проследить, как трансформируются типические полуправовые практики в зависимости от развитости рыночных отноше­ний.

Предложение наличных денег население считает «взяткой» с наи­большей уверенностью, это подтверждается наибольшим значением сред­него и наименьшим разбросом. С наибольшей уверенностью «не взяткой» рассматривается дарение букета цветов, коробки конфет, сувениров, что также подтверждается наименьшим значением разброса. Ранжирование отношения к понятию «взятка» одинаково во всех регионах. В Тюмени оценки частот взяток оказываются ниже, чем во всех других регионах. В ответах на вопрос, кому Вы делаете подарки, уверенно лидируют меди­цинские работники. Это говорит о том, что в здравоохранении продолжает

18

сохраняться «двойная мораль», когда за мнимой бесплатностью скрывает­ся одна из наиболее «взяткоемких» сфер. При этом наибольшее значение этот показатель имеет в Ставрополе, а наименьший - в Тюмени.

Таблица 1 Сравнение средних показателей неправовых практик

 

Вопросы	Тюмень		Тула		Ставрополь
сред­нее	стд. откл	сред­нее	стд. откл	сред­нее	стд. откл
Можно ли считать подношением оф		официальному лицу (или «взяткой»)
1) Предложение наличных де­нег	4,44	1,04	4,61	0,81	4,69	0,70
2)    Дарение    ценных    вещей (магнитофона, ювелирных ук­рашений, компьютера и др.)	3,79	1,12	4,18	0,93	4,31	0,92
3)   Предложение   процента   с заключаемой сделки	3,58	1,27	3,68	1,18	4,36	0,91
4) Обещание ответных услуг	3,03	1,23	3,20	1,13	3,72	1,05
5) Приглашение в ресторан	2,95	1,22	2,95	1,19	3,61	1,03
6) Дарение букета цветов, ко­робки конфет, сувениров	2,16	1,12	2,31	1,19	2,90	1,24
Кому Вы делали подарки?
7) Врачам, другим медицин­ским работникам	2,29	1,11	2,87	1,05	3,59	1,17
8)   Работникам   сферы   услуг (например,   чаевые   официан­там)	2,19	1,23	2,20	1,21	2,00	1,02
9) Учителям	2,13	1,14	2,46	1,20	2,40	1,28
11) Чиновникам	1,73	1,10	1,79	1,03	2,85	1,43
12)   Сотрудникам   правоохра­нительных органов	1,66	1,05	1,70	1,04	3,41	1,42
13) Партнерам по бизнесу	1,65	1,02	1,47	0,91	1,40	0,83
14)  Вышестоящим руководи­телям,   от   которых   зависело получение должности	1,54	0,98	1,71	1,05	2,15	1,33
15) Работникам коммунально­го хозяйства	1,41	0,84	2,09	1,23	2,28	1,33

Примечание. Минимум - 1. Максимум - 5. В анкете значение 1 соответствует в различ­ных случаях не согласен, никогда, нельзя; значение 5 - максимальное согласие с ут­верждением, постоянно.

В Тюмени, самом богатом регионе из всех рассматриваемых, соли­дарность населения существенно ниже, но и более свободны взгляды по всем типам и формам неформальных экономических отношений, находя-

19

щихся в некриминальной сфере, подтверждается гипотеза о том, что ти­пичные виды внеправовых практик для регионов существенно различны.

Рассмотрение взаимодействия традиций, реформ (или модернизаций) и возникающих в результате этих модернизаций новых структур позволи­ло сделать следующие эмпирические выводы. Предприниматели предпочи­тают неформальные отношения формальным. По всем показателям, иден­тифицирующим теневую деятельность, ее осознание, оправдание и моти­вацию, заметно значительное превышение ожидаемых частот над реаль­ными. Однако, по-видимому, основной причиной легального и нелегально­го уклонения от налогов следует считать избыточное налоговое бремя и несовершенство законодательства. И бороться с уклонением от налогов следует, прежде всего, не репрессивными методами налоговых органов, и не только за счет снижения налогов, а совершенствованием налогового за­конодательства, системы его исполнения и легитимизации налоговой куль­туры в обществе.

Практические оценки осуждения практики невыплаты налогов в соз­нании респондентов ранжируются следующим образом: осуждение взаим­ного обмана, оправдание поддержки неформальных сетей, осуждение на­рушения закона, оправдание возможностей повышения степени свободы. Причем для последних двух вариантов наблюдаются значимые различия между группами населения. Немаловажно, что с понижением поддержки и одобрения населением варианта ответа возрастает размах вариации при­знака, показывающей межгрупповые различия, можно заключить, что по первым двум вариантам наблюдается ценностное согласие, а по последним двум - увеличивается напряженность. Для ухода от налогов респонденты считают допустимым использовать возможности, представляемые законом и основанные на брешах в законе, но не допускают использование тех воз­можностей, которые нарушают закон. Предприниматели руководствуются не абстрактными сравнениями пользы государства и потерь от налогооб­ложения, а вполне конкретными соображениями о величине риска: на­сколько сумма налога выше, чем санкции за уклонение от него. Если по­следствия уклонения не слишком тяжелы, а вероятность обнаружения не­велика, то большинство предпринимателей предпочтет уйти от налогов

20

или минимизировать их, воспользовавшись слабыми местами и противо­речиями в налоговом законодательстве и в технике взимания налогов.

Мы не можем говорить о прямой зависимости между тем, как респон­дент ответил на этот вопрос, и тем, платит ли он налоги или нет. Но вполне очевидно, что установка такого рода служит оправданием для значитель­ной части налогоплательщиков скрывать свои доходы. То есть если чело­век не исполняет налоговое законодательство, то он, скорее всего, не будет осуждать неплательщиков налогов, в то время как человек, в полной мере исполняющий налоговое законодательство, скорее обвинит неплательщи­ков. Таким образом, формируется норма, согласно которой отказ от стро­гого и формального соблюдения налогового законодательства не является преступлением и находит оправдание в глазах общественного мнения. Практика высокого налогообложения не только бьет предпринимателя по карману, но и косвенным образом стимулирует рост теневых практик в де­ловых отношениях. Проблема уклонения от налогов скорее всего сохра­нится в будущем. Снижение ставок налоговых платежей, предлагаемое многими политиками, предпринимателями и экспертами, может облегчить условия хозяйственной деятельности, но уровень собираемости налогов вряд ли существенно повысится, по крайней мере, в обозримой перспекти­ве. Причина кроется в том, что неуплата налогов государству, как практика повседневной хозяйственной жизни, уже утвердилась на нормативной уровне.

Проверка на значимость межгрупповой дисперсии показывает макси­мально значимые различия между группами, и ответы распределяются на две подгруппы: предприниматели и все остальные. Можно говорить о за­рождении некоего ценностного согласия в группе предпринимателей. Дек­ларативные заявления о честности далеко не всегда подтверждаются на уровне неформальных практик. Ответы на вопросы позволяют увидеть, что различия между декларативной готовностью к честным партнерским взаи­моотношениям в бизнесе и неформальными практиками существуют, и они велики.

По данным исследования, весьма низок уровень доверия к органам правопорядка и существенно выше среднего готовность обманывать их (для представителей органов охраны правопорядка ее можно оценить на

21

уровне 50-80% в зависимости от сферы обмана; в отношении прямого на­рушения закона такая готовность равна 30-40% , а косвенное нарушение или нарушение прав контрагента без нарушения закона - 40-50%.).

В этих сферах наблюдаются весьма небольшие различия между со­циальными группами как по отношению к собственности, так и по доходу, однако весьма значительны различия между регионами. При этом, нефор­мальные и формальные нормы четко распределились по шкале от мини­мального согласия и одобрения по отношению к органам правопорядка и законам, а договоры, по мнению респондентов, в любом случае должны выполняться. Наиболее противоречивой и непоследовательной представ­ляется позиция респондентов в отношениях между государством и лично­стью. Дуализм проявляется в том, что на словах, избегая по возможности конфликтов с правилами игры, люди на практике игнорируют формальные нормы и правила, предпочитая на микроуровне сети межличностных от­ношений. Граждане продолжают рассчитывать на помощь государства практически при всех затруднениях и проблемах, хотя на уровне деклара­ций эту помощь отвергают.

В работе выяснялось, какие слои являются социальной базой теневой активности. Для этого был проведен кластерный анализ методом К-средних на основе ответов на вопросы анкеты об образовании, уровню до­ходов, структуре расходов, уровню потребления и образе жизни (всего 38 вопросов). В результате было получено пять кластеров. К первому класте­ру, назовем его нижним слоем, принадлежат респонденты, среднемесяч­ный доход которых наименьший, в соответствии с этим покупки крупных дорогих вещей они также совершают реже, чем все остальные, денег им достаточно только на самое необходимое. В противоположность первому кластеру можно поставить второй кластер - высший слой. Доход этой час­ти респондентов значительно больше, чем у всех остальных, больше со­вершенных покупок и денег достаточно, чтобы купить все необходимое. Следующие три кластера приняты за слой ниже среднего, ядро среднего слоя, слой выше среднего, которые входят в совокупный обобщенный средний слой, границы и критерии в этих промежуточных слоях размыты и неустойчивы. Кластеры располагаются не по порядку данных, а по значи­мости (или устойчивости) результатов. Максимально значимо выделились

22

нижний и верхний слои. Большая часть (55%) выборки в кластерный ана­лиз не попала, поскольку разброс данных очень велик, что косвенно под­тверждает вывод о том, что стратификация общества пока неустойчива. Объем валидной подвыборки (1092 чел.), тем не менее, позволяет сделать некоторые выводы. Далее, с помощью факторного анализа из 19 вопросов методом собственных векторов были выделены шесть факторов, которые как можно более полно объясняют связи, наблюдаемые между теневыми практикам. Для среднего и высшего слоя характерно участие практически во всех рассматриваемых теневых практиках. Причем довольно высок процент его постоянного участия в них: «средний класс вполне вписался в теневые экономические практики и вовсе не борется за выход из "тени в

свет"»2 .

 

Missing         время от времени     постоянно

никогда, редко           часто

NTILES of FAC2J

Рис. 3 Связь между социальными слоями и фактором «Злоупотребление общественным положением»

Особенно это оказалось очевидным при рассмотрении связи между кластерами и факторами «Воровство» и «Злоупотребление общественным положением», имеющими наибольшую значимость из шести полученных (рис.3). Если рассмотреть тех, кто постоянно ворует, то вероятность, что это окажется респондент, принадлежащий к слою выше среднего, почти в

² Малева Т. М.. Социальная политика и социальные страты в современной России Куда при­шла Россия?. Итоги социетальной трансформации / Под общ. ред. Т.И. Заславской. - М.: Мос­ковская высшая школа социальных и экономических наук, Интерцентр, 2003. - 408 с

23

три раза выше, чем для всех остальных. Если рассматривать тех, кто по­стоянно злоупотребляет общественным положением, то вероятнее всего это будут респонденты, принадлежащие высшему слою. Пассивное нару­шение норм права в торговле - фактор, который показывает нам, что выс­ший слой очень редко принимает пассивное участие в теневых практиках, в данном случае, их очень редко обманывают продавцы, им редко сообща­ется неверная информация о товаре и т. д. (около 30%). Нижний слой, на­оборот, характеризуется постоянным пассивным участием в теневых прак­тиках (их чаще обманывают).

 

 

Рис. 4 Стандартизованные остатки: Вы встретитесь со случаями наруше­ния закона по отношению к гражданину

Рис. 5 Стандартизованные остатки: Вы встретитесь со случаями наруше­ния закона по отношению к государству

Проведенный анализ стандартизованных остатков расхождения между наблюдаемыми и ожидаемыми частотами, участием и противодействием теневым практикам позволяет подтвердить вывод (рис. 4, рис. 5). Стати­стика хи-квадрат подтверждает значимость получаемых выводов на мак­симальном уровне (табл. 2).

24